Чевенгур Андрея Платонова

andrej platonov - csevengur

С победой материализма материя исчезает

В 1999 году режиссеры петербургского театра «Малый ветер» Лев Догин и Олег Сенатов поставили одно из самых известных произведений Андрея Платонова – «Чевенгур». В произведении использованы основные мотивы не только романа, но и всего творчества писателя. Хотя история, как миф, находится вне пространства и времени, по тексту раскрывается, что она происходит во времена нэпа и военного коммунизма. Чевенгур – город где-то на юге России, жители которого уже живут при коммунизме, вне мира труда и ценностей, поскольку главный коммунист, Солнце, теперь работает на них. Когда вера в коммунизм, что коммунизм все еще присутствует, поколеблена в персонажах, они убивают кулаков, то есть всех тех, кто живет вне коммунизма, в поисках решения ощутимой неопределенности. На сцену в прозрачном мешке выносят красивые, обнаженные, мотыгающие мужские тела. Под монологами оборванных жителей Чевенгура задушите в их сумках еще движущихся людей. Убийство происходит чисто, без крови и контакта, что может напоминать убийство по команде. Как будто они тоже не убивают. Затем на мешки высыпают землю. Композиция подчеркивает христианскую символику (рыба, вода), но таким образом, чтобы подчеркнуть ее буквальный, материальный облик: сам Бог находится среди них, как одного из жителей Чевенгура называют Богом.

Если идея этого требует (а почему бы и нет, потому что только логика языка может ограничить идею), святые и злодеи в пьесе убивают и очищают себя, укрепляя идею внутри себя, то есть заново открывая коммунизм. . Идея происходит трагически. На сцене появляется мать со своим мертвым ребенком и просит жителей Чевенгура разбудить ее ребенка на минутку, но запереть ее в своих воспоминаниях, если она умрет навсегда. Просьба матери не кажется невыполнимой, так как ребенку все еще жарко, и в глазах жителей Чевенгура этого достаточно, чтобы сказать, что ребенок только на вид мертв. Как будто потенциальные возможности языка – это единственное ограничение для разворачивающегося мира. Возрастные ограничения этого произведения ограничиваются не насилием (рекомендуется для лиц старше 18 лет), а давлением на зрителя, заставляющим его интерпретировать непонятное.

В то время как выступление Льва Догина и Олега Сенатова олицетворяет многолетний труд компании, 1 марта 2013 года в Jurányi Incubator House, Sto gyelaty? (Что делать?) Креативная площадка представила двухдневную пробную версию «Куда делся коммунизм?»? также по мотивам романа Андрея Платонова «Чевенгур». (Российские художники, философы, критики и активисты работают вместе на творческой платформе.) Актеры спектакля были набраны из участников семинара «Свободная школа» (куратор: Дора Хеги).

Создатели спектакля (концепт: Дмитрий Виленский, Ольга Егорова [Чаплия], режиссер: Ольга Егорова [Чаплия], хореограф: Нина Гастьева) работали с актерами-волонтерами / участниками, все из которых, конечно же, были венгероязычными молодыми людьми. кто не говорил по русски. В этих условиях постановка приобрела экспериментально-постановочный характер. Режиссеры попросили полтора десятка молодых людей на сцене обратиться ко всем / человечеству / аудитории и рассказать о том, что для них значит коммунизм. Частью задачи было максимально вовлечь аудиторию. Молодые венгры не говорили то, что думали о том, куда ушел коммунизм, а скорее бежали к детским вкусам и образам, клочкам памяти. «Сто гелаты» кажется интересной попыткой его провала? креативная презентация платформы.
В жизни Андрея Платонова (1898–1951) ни одна драма не была опубликована и не разыграна на сцене, и даже вышедшие после его смерти подверглись цензуре. Его драматургия, как и его проза, отличается многоуровневостью. Его произведения многоактерны, их сюжет закручен, сильно натуралистичен и гротескен одновременно, а их реалистическая концепция очень затруднена аллегорией и абсурдом. По словам Алексея Варламова, несмотря на попытки Платова подчиниться, его разумные усилия по созданию карьерных работ для идеологической комиссии сталинской диктатуры были переписаны интонацией, предполагающей артистическую глупость. Извивающиеся диалоги иногда представляют собой философские притчи, реалистичные представления о ходе событий и промышленных технологических процессах современных институтов. Следуя несколько завистливому замечанию одного из своих коллег, писатель обязан своим величием тому факту, что он совсем не читал в молодости и впоследствии смог противостоять внешним воздействиям.
Драмы Платонова происходят в отдаленных сельских городах, где новые социалистические правила, введенные центральным правительством, включаются в жизнь людей, живущих в местных условиях, через несколько посреднических институтов, которые пытаются каким-то образом их переварить. Несомненно, манера речи Платонова имеет сильные гоголевские корни. С победой материализма материя исчезает.